Эштон -это нечто! 10ка за кадр с апельсинкой и облизанным пальцем - внимательные девушки поймут сразу)

Отличнейший фильм. Очень впечатлил. Помогает по-другому посмотреть на ту войну и войны вообще. Здорово, что показали, что нету плохих народов, а есть плохие люди.

Узнаю почерк Бертрана Блие! Но, на мой взгляд, это не лучший его фильм.
Мне тоже показалось, что сюжетная линия размыта, но идея хороша: и жизнь, и мечты, и сны - всё одна реальность.
Аннотация неточная. Все преображения Викторины есть обыкновенный путь взросления, хотя в душе некоторые остаются детьми на всю жизнь.

Добренький семейный фильм. У Шаха роль второстепенная и в кои-то веки он не тянул на себя одеяло одним своим присутствием в кадре, а с Джеки Шроффом поделился. Девочка играла хорошо, остальные - нормально.

Все начиналось как боевик, продолжилось как семейное кино со смыслом соц. трагедии.
Фильм Хороший. Заставляет и посмеяться и подумать. Не только взрослых, но и детей.

Фильм хороший, лёгкий, песни красивые.
Лучший момент по-моему- это делёжка шмоток)))
много фраз , которые стали крылатыми!

Отличное кино!!! Фильм заряжает позитивной энергией на все 100%.

По сравнению с последними "шедеврами" русских комедий - эта одна из лучших, Спасибо за то, что отсутствует пошлость и грязный юмор :) Да и нет этих голливудских спецэффектов (они уже порядком надоели).

Может конечно настроение было не то, но фильм не торкнул...скучно, не зрелищно, много пафосных диалогов. В общем атмосфера предыдущих бэтменов не чувствуется(((

Ничего особенного, но есть парочка неплохих моментов: песенка для бандитов, прогулка Сунила с Анной, вообще вся задумка с обманами и ложью Сунила, и своеобразное "прощение" его на вечеринке.
Спойлеры. Я начала думать, что Анна его полюбит, но... Уж если Сунил так сражался за свою любовь, даже врал и позорил любимую, то могли бы показать его "самоустранение" более подробно, а то - стоит свидетелем на свадьбе, ещё и радуется! Шах неплох, но лично мне эта роль не очень. Остальные - они там были, но ничего особенного не сделали. Спасибо, хоть Джухи в конце фильма мелькнула оптимистичным намёком.

хороший фильм о любви и предательстве... отличный вариант, чтобы посмотреть с любимым человеком)

п.с. - на сайте краткая история фильма неправильная(((

Я удивляюсь, как можно снимать такой бред. На съемках здравый смысл отсутствовал. Я не смогла досмотреть. У меня начинается нервная почесуха от такой дури.

ПРО ЭТО
Все наше достоинство – в способности мыслить.
Постараемся же мыслить достойно.
Блез Паскаль
«Инсайт» имеет все шансы стать классикой – если не киноискусства, то кино-драматургии точно – судя по тому, сколько места ему отвел главный и единствен-ный киножурнал Беларуси. Тут тебе и рекламные материалы, и аналитическая ста-тья профессионального киноведа, и интервью со сценаристкой, углубляющейся в трогательное детство в поисках корней «Инсайта». В детстве «доски устремлялись к небу» (цитата поражает в самое сердце и, по мнению автора, должна убедить нас в умении будущего сценариста выразить свою мысль. Не станем спорить, образ си-лен).
Все статьи сводятся к одному – сценарий почти совершенен, да вот режиссер не разглядела, не почувствовала, не воплотила. Не случилось с ней инсайта (озаре-ния, то бишь), увы. Но почему же не случилось – об этом режиссеру не дали и сло-вом обмолвиться. Доброжелательные, но принципиальные критики будто забыли о человеке, которого не настиг инсайт, или мужественно охраняли журнал от варвара, истребившего всю философию и все вторые, третьи, пятые, экзистенциальные смыслы сценария.
И такое «молчание» Ренаты Грицковой по меньшей мере непонятно. Впрочем, может, оно и к лучшему: что бы она сейчас ни сказала, это выглядело бы оправда-нием. Оправдываться ей не в чем: сценарий режиссер не улучшила, но – и не испор-тила.
Не ведомая доселе белорусскому кино оригинальная структура сценария вы-звала у критиков восторг. Но, зачарованные мудростью древних философов, кино-дамы не заметили, что такая структура для кино не годится.
Читателю этого сценария куда проще, чем зрителю, раскусывать головоломки, слепленные автором из цитат и всего прочего. В общем-то, только читателю и воз-можно это сделать. Если уж совсем трудно, можно перелистать, перечесть, переду-мать.
А зрителю придется туго. Сначала запомнить цитату, ощупать все грани смысла, окунуться в глубокое содержание и уплыть в свои ассоциации. Едва он ка-сается самого настоящего, его подгоняют, отбирают титр с цитатой и подсовывают эпизод, предлагая теперь соединить эпизод с цитатой и найти в нем ту грань, на ко-торую изречение логично проецируется. А фильм не стоит на месте, и пока зритель выуживает из эпизода экзистенциальный смысл, на экране возникает следующая ци-тата, а за ней эпизод, и далее, и далее. Уткнувшись в завершающую цитату из Лук-реция о подсвечниках жизни, ошеломленный зритель, не уследивший за другими античными мыслителями, должен вспомнить все, сложить и подытожить и, пока на экране белеет «Конец», уложить всех мудрецов в рамки Лукреция. Сценарий ему в этом здорово помог бы. Но сценария ему не показывают. Выходит, текст А. Калю-новой предназначен для читателя, а не для зрителя, и значит, это вообще не кино-сценарий (поблагодарим же критиков за открытие особого вида творчества – кино для чтения, чья уникальность в том, что ни до кино, ни до литературы она не дотя-гивает).
В зале зажигается свет – зритель медленно движется к выходу, боясь растря-сти цитаты, ощущения и выводы. Таким же манером идет домой, там перечитывает карандашные заметки на обороте билета (без них никак не обойтись в разгадке «Ин-сайта»), спотыкается о само слово «инсайт» -- и тут задает главный вопрос: «А где, собственно, инсайт?». Озарение?
Впрочем, нет, так скоро добраться до сути ему не удастся. Долгое время он будет околпачен, огорошен, ошеломлен цитатами, проекциями. Долго будет соби-рать мозаику, на кусочки которой затейница Алена Калюнова расчленила незамы-словатую стори. Наверное, хотелось сделать мудро. Получилось – мудрено.
Бедного зрителя остается пожалеть, и Рената Грицкова единственная смило-стивилась над ним, убрала все напыщенное и надуманное, в чем, по мнению крити-ков, заключался экзистенциальный смысл. Поблагодарим Людмилу Саенкову за об-наруженные ею в сценарии «самые важные вопросы человеческого бытия: свободы и ответственности, силы и бессилия, смысла и бессмысленности», а Ренате Грицко-вой скажем спасибо за то, что отличила смысл от бессмысленности, силу от бесси-лия (творческого) и изгнала из фильма экзистенциальную абракадабру.
Зритель облегченно выдохнул. Слава Богу, нет никаких мудрствований, в ко-торые обратила сценарист афоризмы из словаря крылатых выражений. Слава Богу, можно теперь, не отвлекаясь на форму, наблюдать содержание. Слава Богу, -- сказал зритель, которому не дали на руки гениального сценария. Все не слава Богу! -- воз-мущенно выдохнули критики, которым посчастливилось прочесть уорк А. Калюно-вой. -- Даже такой прекрасный сценарий зарубят, не вытянут, испохабят! Об этом критики сказали очень сдержанно: «фильм хоть и поставлен буква в букву по ори-гинальному сценарию, а все-таки получилось про другое. Значит, не в букве дело», завершив фразу трагическим многоточием.
Постойте, господа, в ней-то как раз и дело. В буковках, в цитатах, в чужих мыслях, которые читателя сценария заставляют думать о своем, разгадывать, уно-ситься воображением в выси – и в итоге восхищаться почему-то мастерством сцена-риста. Как же, ведь позвольте, я не мог бы так много размышлять над плохим сцена-рием. Следовательно, сценарий хорош. Он хорош, потому что я к нему прикоснулся, я его прочел, он мне понравился, потому что там есть что-то от Сартра, а если не от Сартра, то от Камю, впрочем, я ни серена не кьеркегорю в этом, но это точно экзи-стенциализм. Да, и я разгадал загадку, которую заготовил для меня автор. ДА! Как ни крути, хороший сценарий. За-ме-ча-тель-ный! Упоение собственными способно-стями к чтению и разгадке, собственная маленькая радость от приложенных умст-венных усилий, от открытия для себя старых латинян легко переносится на произве-дение.
Неудивительно, что изгнанные из фильма Марциал с Лукрецием и другими философами унесли с собой весь по праву им принадлежащий смысл сценария. И на экране обнаружилось и обнажилось то, что они прикрывали. Почему же это так уди-вило и разочаровало критиков?
Вернемся к зрителю, который собрался с духом и мыслями, поднатужился и добрался до главного вопроса: а где, собственно, инсайт? Озарение, то бишь, скажет знакомый с английским языком или с психологией зритель. Тот, которому с этим не повезло, отыщет слово в словаре, потому что может и упустить его волшебное опре-деление в монотонном ответе девицы на экзамене. Отыщет – и удивится еще боль-ше: в самом деле, где инсайт?
Родное, наверное, кульгавое «озарение» против заморского благородного ин-сайта – как грубая холстина против чистейшего шелка, должно быть. Ткать столь «многомерное, полифоничное, концептуально сложное» киноповествование надле-жит из тончайших нитей, конечно же. Перекатывать заморское слово во рту, навер-ное, приятнее – жесткое «ин» упирается в воздушное «сааай», непременно с приды-ханием (слышите – рааай?), за ним тихо ползет неуверенное «т», которое совсем не «т», а просто едва различимый выдох. Романтика. Экзотика (ухо часто ловит это слово в обсуждении белорусских сценариев и фильмов). Не топором рубленое о-за-ре-ние. К тому же вне-зап-ное. Запнуться и заречься произносить. Инсайт круче, со-временнее. «Инсайт» маскирует промахи в драматургии куда лучше, чем «озаре-ние». «Озарение» было бы возмущено и опущено в грязь, в понимании инцеста не может быть озарения: слишком уж оно не отсюда, нисходит из горних высей, когда ему вздумается, освещает (озаряет) счастливца. Инсайт – вырастает из-под земли, он неприхотлив, как все английские слова, демократичен, терпит подле себя, если нуж-но, сквозь зубы процеженный артикль «the». Инсайт уравнивает добро и зло. И куда уж ему осветить, озарить, когда он просто вспышка. И снова тьма – простите, gloom. Инсайт близок к инцесту, к интиму, к инъекции (наверняка, чего-то ядовитого), к аутсайдеру и в итоге – к офсайду. Сатиновый, совсем не шелковый, инсайт, скот-ский инсайт, плотский инсайт, страшный и странный инсайт. Инсайт, в котором и краткое сидит икотой. Инсайт близок к инспирации, которая, очевидно, вместо родного вдохновения посещает белорусских кинематографистов. Да, мы забыли о заинтригованном заморской экзотикой зрителе – к чему ему все словесные игры. Его заботит другое.
Его заботит, что инсайт на самом деле оказывается не инсайтом. Белорусское кино, не пускающее на экран гомоэротические истории, ханжески отворачивающее-ся от других очень тонких тем, презираемых блюстителями морали, вдруг захотело пройти по грани и… вляпалось. Не разберешь – то ли в инсайт, то ли в инцест. Для тонких тем и провокаций тоже, оказалось, нужно умение. И когда гениальный сце-нарный инсайт с экзистенциальным привкусом оказался муторной жижей, в этом поспешили обвинить режиссера, которая, согласитесь, следовала буква в букву сце-нарию и нигде не свернула с дорожки, не вставила отсебятины, а скрупулезно во-плотила эврисинг риттен А. Калюновой. О таком раболепии иные сценаристы всю жизнь мечтают.
Значит, вопросы к сценаристке. Вопросов возникает много, но, задавая их один за другим, не забудем главного – где, собственно, инсайт?
Стори, которую рассказывает А. Калюнова, замешана на инцесте. Об этом стыдливо умалчивают кинокритики (лишь Л. Саенкова, набравшись храбрости, один раз робко «прошептала» то самое слово). Однако тема щекотливая и сложная, тре-бующая, как и другие «острые» темы на грани добра и зла, «можно» и «нельзя» (каннибализм, педофилия, расизм и пр.), от сторителлера очень четкой расстановки акцентов. В приступе инспирации А. Калюнова этого не сделала, и получилось то, что получилось.
Для тех, кто фильм СМОТРЕЛ и горевал, что сценарий безнадежно испорчен, очертим растекшуюся суть этого «обещавшего быть фестивальным», для «Техкто-понимает» творения. В сухом остатке «добротной кинолитературы» получаем сле-дующее:
Девушка ищет отца. Находит. Правда, тот убедительно доказывает ей, что он не отец. Она охотно и быстро верит, еще быстрее влюбляется. Ура, она нашла того единственного, любимого Мужчину, который разбудил в ней женщину. Это, конеч-но, любовь, любовь всей жизни – судя по тому, что спустя двадцать лет героиня не замужем и ей хватает малейшего пустяка, чтобы разбередить воспоминания о Нем. Эта любовь так сильна, что, когда ее объект среди ночи исчезает из собственного дома, девушка его не ищет, строго следуя указаниям в оставленной записке, сильно смахивающей на предсмертную. Она так переживает, так не находит себе места, что даже не пытается искать пропавшего человека. Не обзванивает больницы и морги, Его друзей и знакомых, не бежит, смирив ревность, к Его приятельнице, мелькнув-шей в начале фильма. А Он, кстати, еще где-то работал, у Него была квартира, в ко-торой остались вещи и документы. Влюбленная по уши девушка ничего с этим не делает, напереживавшись вдоволь, она просто уходит.
Ее любовь так сильна, что спустя двадцать лет она не узнает по-своему един-ственного в ее жизни Мужчину. Все это странно тем более, что, судя по сценарию, ничего ярче, чем встреча с этим человеком, в ее жизни и не было. А ее профессио-нальные успехи – по всей видимости, лишь попытка компенсировать личную неуда-чу, помогая другим несчастным.
Кстати, о профессиональных успехах героини. Ее квалификация психолога так высока (выше не бывает – ведь она работает в хосписе, на передовой психологиче-ского фронта), что Анна просто теряется в первых же беседах с очередным пациен-том. По консепшн сценаристки, Старик едва ли не одной фразой о стенах и барри-кадах, которые она возвела вокруг себя, разрушает Анну до основания -- чтобы по-том «вылепить» ее заново.
Да, Старик попал в больное место. Но взрослого человека, к тому же психоло-га, это может только огорчить, но никак не разрушить. Тем более до основания. Вы же не уничтожитесь, когда продавец одежды скажет, что таких размеров, как ваш, у них не бывает. Максимум – на полдня расстроитесь. Вас быстро «воскресят» аврал на работе, ремонт дома, семья и друзья со своими радостями и бедами. Лепить зано-во не придется, уверяем.
Разрушить высококвалифицированного психолога, который умеет облегчить ожидание смерти, может только Очень Сильное Потрясение. Например, если бы Старик, не дожидаясь своей смерти, выдал ей не постные тирады об отсутствии до-бра и зла, а правду: «Я тот самый Мужчина, которого ты любила, и я твой отец». К слову, именно из-за подобного выколол себе глаза видавший виды и не увидевший очевидного царь Эдип. Иокаста же попыталась оградить сына от этой страшной тайны. Старик в сценарии поступил тем более странно, «по-отечески» раскрыв Анне жуткие знания. А мог бы, любя и жалея дочь, унести тайну в могилу. Замечательное наследство оставил: вот тебе, доча, мать-зэчка, вот тебе инцест. Живи и помни. Хо-рош папуля!
Старику повезло, что дочь у него моральный банкрот: обычного человека это убило бы. Ни один отец не будет так измываться над своим ребенком.
Волею скринрайтера человеком Анна Белова оказывается таким же скверным, как и специалистом.
И тут мы подходим к самому главному – к акцентам. Придется еще раз коп-нуть воспоминания героини, тем более что они стали той самой «последней фра-зой», которая запоминается.
Когда Они были счастливыми Любовниками, она рассказала Ему о своей по-лудетской мечте: о серенаде и мексиканцах в сомбреро. Сбылось… Уау, фулфиллд! Сбылось то, что невозможно и дико представить человеку с сердцем и интеллектом. Сбылось: Отец, бросившийся под поезд (выбравший самый радикальный выход, уз-нав о том, что занимался любовью с собственным ребенком), присылает Дочери «привет», который она могла получить ТОЛЬКО от Любовника. Под ее балконом о чем-то поют мексиканцы, не исключено, что о любви. Невероятно, но она этот при-вет принимает: «Да, Папа, ты мой лучший Любовник».
Тем, кто усмотрел глубокий экзистенциальный смысл в этой ситуации, пред-лагаем примерить ее на себя и поделиться ощущениями. Представьте, что вы, чело-век, не склонный к извращениям, сильно влюбились в мужчину, занимались с ним – и весьма удачно – сексом, а потом узнали, что он ВАШ РОДНОЙ ОТЕЦ. И с этим надо жить. Ну как? У вас получается просветлеть лицом, разулыбаться, чуть ли не покачиваясь в такт серенаде, которая напоминает вам об этом инцесте? Случился с вами инсайт? Нет? А ведь А. Калюнова в плоте именно этот эпизод предваряет из-речением Марциала: «Уметь наслаждаться прожитой жизнью – значит, жить дваж-ды». Не только наслаждаться, Алена, -- жить не захочется: восстановившись после разрушения, развалишься снова, и уже никто не вылепит.
Тут бы и закончить и пойти посмотреть хороший фильм. Не дают покоя мело-чи. Сущие пустяки. Например, мама, которая из наслаждающейся жизнью в Ялте превратилась в зэчку, и больше ни скриптрайтером не упомянута, ни дочерью не помянута. Необъяснимое безразличие рано осиротевшей девушки, которая, похоро-нив маму, отправляется на поиски отца.
Еще один пустячок – умирающая беременная девушка, мелькающая в сцена-рии и фильме то там, то сям. И все ей ништяк: и болезнь, и смерть любимого, и то, что ее ребенок скоро останется без мамы, если вообще успеет родиться. И страшный выбор «рожать-не рожать» делается сам по себе, без участия высококвалифициро-ванного психолога, чья работа как раз и состоит в том, чтобы не оставлять пациента один на один с таким выбором.

ВМЕСТО ЭПИТАФИИ
Ужасно не дает покоя уж совсем крошечный пустячок: обо всем этом (и о дру-гом – о диалогах, которые совсем не диалоги, а мутные, тоскливые мудрствования, о патологическом отсутствии чувства юмора, а значит, чувства меры и вкуса и т. д.) не написали люди, для которых работа – писать о кино. Мало того, зловонную жижу решили обезвредить, призвав на помощь Великих. Подвели под инсайт ни в чем не повинного Голдинга, который по страшной ошибке выдумал «Повелителя мух». Подкрасили жижицу Фрейдом, Кьеркегором, приволокли за ноги сопротивляющего-ся Бергмана, бросили в тот же котел потерявшего сознание Моэма, не удалось спа-стись Распутину. Это не сценарные аллюзии и реминисценции – всего лишь назва-ния статей, сравнения из материалов авторов журнала.
Сверху – совсем уж кощунство! – по принуждению создателей журнала этот срам «прикрыл» благородный Мюнхгаузен Олег Янковский. О Великом Русском Актере не очень искренне поскорбели на трех страницах, чтобы семь отвести «Ин-сайту». Улыбайтесь, господа! Такого фигового листика кинокритика еще себе не по-зволяла.
«Чтобы сделать великий фильм, нужны три вещи – сценарий, сценарий и еще раз сценарий», -- говорил не последний в кино человек Альфред Хичкок. Ни одной из трех вещей у автора фильма не было. Инсайта не высекли. Так, поGLOOMились.

Фильм просто УЖАСНО смешной!!!
Ни капельки не страшно, вообще ни о чем!!!
Но посмотреть можно, чисто, чтобы приколоться!!!

История гения с гением в главной роли.Смотреть нужно, даже с познавательной точки зрения.Этот фильм сделан очень сильной в профессиональном плане группой.

господа, уверен, что ожидаемое в 2011 продолжение будет достойным продолжением. дико интересно, как автор, обыгравший всю подноготную отношений бледнолицых с иммигрантами из третьего мира и потомками нельсона манделлы в образе беглецов из "четвертого" мира

иногда все-таки стоит сказать спасибо тем, кто тащит вас в кино, когда вы упорно сопротивляетесь. а еще иногда хорошо ждать меньше и получить больше. это романтическая преамбула. а теперь по сути.

ужасный кастинг на главные роли, отличный кастинг второго плана. огромный прокол с финалом и очень неудачно использованный потенциал ситуации "дети в кадре".

главное хорошее - все-так безруков талантлив, хоть и отвратителен, все-таки алена бабенко талантлива и совсем не отвратительна. ОТДЕЛЬНЫЙ РЕСПЕКТ авторам за кавер-версию сцены из служебного романа, переведенную в детский лагерь. вот это - единственное, за что стоит сказать спасиб, причем СПАСИБО большимим буквами. и артисты молодцы. у меня сложилось ощущение, что я вижу новосельцева и мымру. в общем - нелюбителям безрукова и дюжева не рекомендовано. а так - лучше, чем ожидалось.

Я не поняла с отцом которого Кости рвался поговорить главный герой? Ну да ладно! Можно смотреть с детьми.. И кто скажет, что это плохо! Приятно, что кроме Безрукова есть еще на кого посмотреть.. Директор лагеря -- тетка просто блеск! А эта вожатая!!! С ее лицом, когда он ей вечером купаться предложил... А слова Безрукова: "Ой, чего я хочу!"... По-моему, появились новые крылатые фразы типа "горчички"... Легкий, простой, а что еще надо!

Фильм крайне примечателен своей вульгарностью, натуралистичностью и то же время тонкостью. Пошлости я там не увидел.
Абсурд.

Так снимать, гримировать, ставить трюки и писать такие слабые сценарии в 21 веке - должно быть стыдно.

Я в восторге от сериала.Все актёры играют великолепно,особенно Каменкова.У нас в Израиле его только сейчас показывают,по ОРТ международное,Спасибо создателям сериала и всем актёрам.

Первые 3/4 фильма ОЧЕНЬ понравились. А потом режиссёр слажал - начались сопли и плаксивая патетика не заканчивалась до самого конца. Попортило впечатление.

Впрочем всё равно стоит смотреть из-за идеи инопланетян требующих защиты в лагере беженцев на Земле и отличному моделированию реакции землян (они всегда так реагируют на беженцев, а беженцы всегда так себя ведут).

Классно сделана стилизация под документальный фильм с интервью и отрывки новостей по ТВ.
Впрочем с логикой постоянно проблемки бывают. Чего только стоит включенная мобила, по которой правительство не может найти положение абонента (могут только во время разговора почему-то). Ну и военные как обычно в кино непрофессиональны (во второй половине фильма) - не попадают из стрелкового оружия, нет поддержки с воздуха и т.п.

Конец фильма - вообще блокбастер в худших традициях Голливуда, хотя начало многообещающее. Если продолжение и выпустят, то можно заранее прогнозировать, что смотреть будет нечего... :-(

Фильм в общем неплохой, актерский состав великолепен, но второй раз я его точно смотреть не буду.

Франция или Алжир, иммигранты, бедность, безработица, сумасшедшие люди..Темнокожие дети, алкоголики..Девушка, которая хочет любви, как материнской, так и мужской. И драма ее жизни среди трущоб.

сюжет поленились без шаблонов придумать. Дешанель такая хорошая.